Обо мне и о моей книге

"ПРАВДА СТРАШНОГО ВРЕМЕНИ (1938-1947). ИЗ ИСТОРИИ ЗАБАЙКАЛЬСКОЙ ТРАНСПОРТНОЙ МИЛИЦИИ. ПО МАТЕРИАЛАМ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА" .

Документальная повесть

Лучшие рецензии

https://www.livelib.ru/review/895359-pravda-strashnogo-vremeni-boris-komissarov

Аннотация
Автор – подполковник милиции в отставке, член Союза журналистов СССР-РФ с 1969 года. Много дней он посвятил работе с документами в областном партгосархиве в 1998 году, когда руководил пресс-службой Забайкальского УВД на транспорте. История транспортной милиции Забайкалья писалась путём исследования протоколов партийных собраний, которые положено было проводить каждый месяц. На этих собраниях в жестокое для народа время бескомпромиссно обсуждались  и работа, и бытовые проблемы людей. За сотней протоколов  встаёт неприкрытая правда   о великой стране и её людях в годы предвоенных массовых репрессий, жизнь в глубоком тылу во время Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Автор сумел создать  живые характеры, рассказать много  интересных историй из жизни простых людей, вызывающих добрую улыбку, способствующих лучшему  пониманию сложного и трагического отрезка  истории СССР.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Уроки истории

1938-й
Враги народа и выговор за любовь.
Железные наркомы.
Счастливая жизнь.
Соцдемократия.
Бдительность.
Партскандалы.
Рывок в 90-е годы.


Так это было (продолжение)

1939-й
Победивший социализм.
Митинг в отделе ж.д. милиции.
Вместо воды принесли водку.
Сын за отца не ответчик, но «что услышу, сообщу».


1940-й
Обывательские моменты.
Большой жених.
Беспризорники: смешки и ругань.
Две жены за три месяца.
В тюрьму за прогулы.


1941-й
Грязные вокзалы - по чьей вине?
Извращенец Вепрев и жених Носарев.
Когда началась перестройка?
«Женщины нас не готовят…».
Хнытик – пособник врага.
Роман об Ильине.


1942-й
Всё для фронта.
Милькоры не работают, пассажирам неуютно.
Послал начальника матом.
Ходьба на лыжах.
Деньги гони на заём!
Банька по-чёрному.
За непартийное поведение.
«Ой, где был я вчера».


1943-й
Берия любил «Динамо».
Помочь семенным картофелем.
За культурный отдых и чекистско-воинскую дисциплину.
Ордера – начальству, или Быт определяет сознание.
Чтобы мясо не пропало, обменяем на часы.
А на станции Хилок начальник станции – … (местная частушка).


1944-й
Партия под койкой.
Проверяем Дорбуфет.
Без вести пропавший.
Указание Вождя Народов.
Май безумный.
Стенгазета – важнейшее дело!
Пили возле спецторга.
Не сумел жену воспитать.
Дрова и картофель.


1945-й
Спас красноармеец коммуниста.


1946-й
Мирные задачи.
Нужна перестройка.
Ни побриться, ни подмётку подбить…
«Грязь сегодня ещё непролазней…».
Арестован за грубость к пассажирам.
Пять классов и два коридора.
Девушки интересуются литературой.


1947-й
Вышли в число передовых.
Подозревался в измене Родины.
Загадочные совпадения.

Заключение

-----------------------------------------------------------------------------------
Адреса приобретения книги

Бумажная книга в издательстве Ridero (Екатеринбург)
https://ridero.ru/books/pravda_strashnogo_vremeni_1938_1947/

Бумажная книга в Супериздательстве (С-Петербург, возможен самовывоз)
https://www.super-izdatelstvo.ru/product/pravda-strashnogo-vremeni-1938-1947

Цифровая книга в ЛитРесе:

https://www.litres.ru/boris-komissarov/pravda-strashnogo-vremeni-1938-1947/

Бумажная книга  в интернет-магазине ОЗОН

http://www.ozon.ru/context/detail/id/142813328/

Две книги на витрине Озона - цифровая и бумажная:

http://www.ozon.ru/person/71315407/

Бумажная книга на портале "Написано пером"

http://napisanoperom.ru/book/137042

--------------------------------------------------------------------------------------------

Цифровая книга в Литмире:

https://www.litmir.me/bd/?b=590919

Цифровая книга в Фикшнбук

https://fictionbook.ru/author/boris_komissarov/pravda_strashnogo_vremeni_1938_1947/

Фрагмент в фейсбуке

https://www.facebook.com/komboris/posts/1671230382939743

Читать в электронной библиотеке.

https://mybook.ru/author/boris-komissarov/pravda-strashnogo-vremeni-1938-1947/

-------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

Электронная книга "Правда страшного времени (1938-1947)" в приложении
googl-play (читать и слушать на компьютерах,
смартфонах и планшетах)

https://play.google.com/store/books/details?id=jvA2DwAAQBAJ

Другие площадки и витрины

Книга.ком
http://www.kniga.com/books/product.asp?sku=ebooks400360

Букленд
https://bookland.com/rus/books/5053826

Альдебаран
https://aldebaran.ru/author/komissarov_boris/kniga..._strashnogo_vremeni_1938_1947/

Ридрейт (читальня)

https://readrate.com/rus/books/pravda-strashnogo-vremeni-1938-1947

Либфокс

https://www.libfox.ru/676695-boris-komissarov-pravda-strashnogo-vremeni-1938-1947.html

Фрагмент в хорошем качестве крупным шрифтом

http://www.kniga.com/books/preview_txt.asp?sku=ebooks400360

Ещё о книге в социальной сети liveinternet.ru
http://www.liveinternet.ru/users/3411633/post422943651/

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фрагмент книги

«Правда страшного времени (1938-1947). Из истории Забайкальской транспортной милиции. По материалам государственного архива"

В феврале 1998-го Забайкальское управление внутренних дел на транспорте готовилось к юбилею создания транспортной милиции. К этой дате я подготовил большую статью для многотиражной газеты «Забайкальская магистраль», выпускаемой управлением Забайкальской железной дороги. Несмотря на сделанные мной большие сокращения, статья начальству УВДТ не понравилась — слишком «неюбилейной» оказалась правда страшного периода времени в жизни как страны, так и забайкальской транспортной милиции. Руководство попросило редакцию не печатать «крамолу».
И вот спустя 15 лет я достал с полки домашнего архива свой невостребованный когда-то труд и обнародую его в своём интернет-дневнике полностью, без купюр.
Следующее предисловие к статье было написано в расчете на публикацию в других изданиях, но… так и не пробился этот материал в местные СМИ, везде отказывались под предлогом слишком большого объема.

Предисловие
Когда в забайкальском управлении внутренних дел на транспорте решили воссоздать историю органов правопорядка, мне «достался» для исследования один из самых трагических сталинских периодов: предвоенные годы «победившего социализма» с кровавыми следами массовых репрессий, суровое лихолетье в тылу великой войны и «за- крепление» военной победы. Партийные организации писали для потомков (а парт-архивы бережно хранили) историю общества. В эти годы партийная прослойка Отдела железнодорожной милиции НКВД Дороги имени Молотова доходила до 50-70 процентов. В год проходило 20-30 закрытых, открытых и совместных партийно-комсомольских собраний и заседаний партбюро с подробными протоколами, сохранившимися в госархиве Читинской области (ныне Забайкальского края) под грифами «секретно» и «в читальный зал не выносить». В них — история и государства, и коллектива транспортной милиции, и отдельных людей с их ошибками и проступками — подлинными и мнимыми. После первого дня работы в архиве с протоколами 1938 года я поверил в таинственные биоэнергетические волновые поля, в сигналы из давно минувших дней. Ими стали голоса людей — участников собраний. Одни — уверенные в себе и своей правоте, другие — страдающие. Требовательные и неумело оправдывающиеся за свои поступки. И воля начальников, заряжающих аппарат железной энергией партийных установок и страхом за неисполнение.

Эти буквы, строчки, закорючки, фразы. Тут — плотным машинописным, плохо читаемым текстом сквозь черную и серую копирку на серой низкокачественной бумаге. Здесь — «от руки», крупным почерком. После первого дня, проведенного за этими протоколами, я ощутил невидимое волновое поле. Словно прозрачное облачко выпорхнуло из подколотого, подшитого материала архивных папок и прилепилось ко лбу. Давно никто не брал в руки эти материалы. Вот и обрадовались духи свежему человеку, а потом, излив душу, отпустили. А я смог более спокойно приступить к знакомству со своими бывшими сослуживцами. Публикацию моего исследования пытались запретить: оно не воспитывало гордость и патриотизм. Это были удушливые годы тотального контроля над личностью. Пик казенного славословия вождю и его страшной системе истребления. Грязный, убогий, уродливый провинциальный быт. Интриги и склоки на работе. Сломанные судьбы и пьянство, как единственная отдушина в этой жизни. Ничего похожего на романтику борьбы с послевоенным бандитизмом, на отвагу и риск незабываемого капитана Жеглова — Высоцкого. Архив адекватно отразил типичность событий того времени. Таким было десятилетие между двадцатыми и тридцатыми годами советской власти. Удивляет лишь то, что через полвека нам так не хочется глядеть архивной правде в глаза.

Уроки истории

1938-й

Враги народа и выговор за любовь
После «разоблачения» начальника Отдела железнодорожной милиции М.Е.Западина, объявленного врагом народа, на его место с 20 сентября 1937 года заступил Севастьянов. По странному, а, возможно, и закономерному стечению обстоятельств, именно в этот день нарком Ежов подписал приказ № 00593, в котором объявлял всех русских харбинцев шпионами. Жизнь десятков тысяч людей трагически оборвалась в связи с продажей в 1935 году Советским Союзом российской доли Китайской Восточной железной дороги государству Маньчжоу-Го. Вернувшись на родную землю, 31226 человек из арестованных 15 ноября 1938 года 49470 душ были расстреляны (см. В.Перминов. Самый русский китайский город.- «Экстра», № 23, 1998 г.).
Прибыв в Читу из Оренбурга, Севастьянов не чувствовал себя уверенно, понимая, что вряд ли его начальствование над забайкальской железнодорожной милицией будет долгим. Ведь за членом ВКП(б) Севастьяновым тащился длинный хвост тяжелого партийного взыскания — выговора, наложенного 27 июня 1937 года Оренбургской парторганизацией при УНКВД «за бытовую связь с врагами народа». (Ну как тут не вспомнить слова из песни Владимира Высоцкого: «но за тобой тащился длинный хвост — длиннющий хвост твоих коротких связей…».
И это еще хорошо, что усмотрели партийцы всего лишь «бытовую» связь. Иначе не миновать бы ему «вышки». С выговором выслан был Севастьянов в Читу. И единственное, что успел сделать для себя на новом посту, — снять партийное взыскание 27 марта 1938 года на собрании парторганизации Отдела. И уже «очищенным» — быть переве- денным на другую работу.

10 января 1938 года в Отделе железнодорожной милиции дороги имени Молотова выбирали парторга партгруппы ВКП (б). В выборах участвовали, не считая кандидатов и сочувствующих, три полноправных члена ВКП(б): Севастьянов, Буров и Малофеев. Обсуждались все трое, а голосование проводилось тайное, бюллетенями. Севастьянов, понятно, не мог быть парторгом. Буров заявил себе отвод, указав, что у него есть недостатки, как у начальника отделения уголовного розыска, хотя частично это объясняется его семейным положением: он развелся с женой, от которой у него «трое ребят». Таким образом, все три бюллетеня подали за Малофеева Лаврентия Лаврентьевича.
28 февраля на партийно-комсомольском собрании Отдела, на котором присутствовали 11 комсомольцев, двое беспартийных и кандидат ВКП(б) Пластинин, обсудили вопрос о выборах в Верховный Совет РСФСР, ставших возможными в результате борьбы с буржуазией под руководством партии Ленина — Сталина. Пришли к единодушному выводу, что «и такой демократии не имеет ни одна страна капитализма».
11 марта на партсобрании Отдела появился новый член ВКП(б) товарищ Селин. Партийцы одобрили итоги первой сессии Верховного Совета Союза ССР и обсудили информацию о работе начальника ОУР товарища Бурова.
27 марта сняли взыскание с Севастьянова. Для этого ему пришлось заявить, что он лично вскрыл этих самых врагов народа, а вместе с ними «также были вскрыты и другие». На новом посту он искупил свою вину тем, что за период  своей работы «освободил аппарат милиции от чуждых элементов». При ныне арестованном Западине, отметил новый начальник, «процветала пьянка и разложение аппарата, не было никакой борьбы с классовыми врагами, деклассированными и уголовными элементами, которые разрушали транспорт». Теперь же аппарат не «засорен» чуждыми элементами, а дисциплина поднялась на должную высоту.
Последний раз Севастьянов выступил на собрании 9 апреля, однако на нем уже присутствовал новый начальник Отдела: Баландин Петр Семенович. На отчетно-выборном собрании 17 апреля, где присутствовали четыре члена партии и два кандидата, Малофеева вновь выбрали парторгом. Селин свою кандидатуру отвел по той причине, что в 1937 году ему был вынесен строгий выговор за женитьбу на дочери кулака, с которой он в настоящее время не живет. Но несмотря на это, — бичевал себя Селин, — его исправление все еще нельзя признать полным, так как это взыскание пока не снято в установленном порядке. Короче, Селин потянул пока только на должность заместителя секретаря, как «порвавший связь с чуждым элементом».

Железные наркомы
Баландин показал себя с первых слов серьезным и дальновидным руководителем. Во-первых, он не стал отвечать на упрек Селина, посчитавшего неправильным, что его отправили сопровождать арестованного в Москву, когда для этого сгодились бы рядовые милиционеры. Во-вторых, сказал очень веско, как будто припечатал на века, следующее железное правило советского милиционера: «Охраняя общественный порядок, милиционер должен быть культурным и обязан насаждать эту культуру среди масс!» 
Завершив выборы партийного руководства, долго затем обсуждали кандидатуру делегата на районную партконференцию. Тайное голосование проводили трижды. В двух турах по два голоса «за» и «против» получили Баландин и Малофеев. В третьем туре наступил перелом: Малофеев получил три голоса против одного, Баландин — только один голос «за». В общем, показали перед вышестоящими парторганами уровень соблюдения партийного устава, выбрав бюллетенями одного из четверых и при этом трижды тайно голосовали.
В мае этого же года Баландин уже выступает на очередном собрании, как полновластный начальник Отдела, он требует от комсомольской организации, чтобы она возглавила работу добровольных обществ и, в первую голову, спортивного общества «Динамо». Правильно понимая линию партии, требует также улучшить «марксистско-ленинско-сталинское воспитание комсомольцев и несоюзной молодежи, оказать содействие в работе редколлегии стенной газеты и милькоров» (по-видимому, милицейских корреспондентов). Если уже были селькоры, рабкоры, юнкоры и военкоры, почему бы не быть и милькорам?!
Но это еще только малая часть общественных нагрузок, которые требует взять на себя Баландин. Он настоятельно советует комсомольцам Отдела активно участвовать в организации литературного, музыкального и хорового кружков. А также улучшить интернациональное воспитание молодежи и поднять дисциплину среди личного соста- ва. И, разумеется, ни в коем случае не терять бдительность: «Воспитывая и уча ее (молодежь) большевизму, комсомол, безусловно, сумеет разоблачить остатки классового врага, где бы он ни таился и под какой бы он маской ни прятался». А чтобы эти требования не остались пустой декларацией, в постановлении собрания записали: «пересмотреть нагрузку комсомольцев и порученную нагрузку проверять, требуя ее выполнения». Чтобы уж никто не отвертелся.
В заключение уставшее собрание по-быстрому «выделило тов. Бурова» председателем участковой избирательной комиссии по выборам в Верховный совет РСФСР от партийной организации. Тут же членами комиссии были утверждены выбранный от ВЛКСМ т. Кучмак и от общественных организаций т. Цеменко. Советская демократия — лучшая в мире!

В том же мае «коллектив Отдела ж.д. милиции дор. им. Молотова принял на своем митинге следующую резолюцию: «Слушали информацию о приговоре Верховного Суда союза ССР над бандой троцкистско-бухаринских и японо-немецких агентов Бухарина, Рыкова, Ягоды и их приспешников.
Коллектив «горячо одобрил приговор Верховного Суда ССР единодушно». Так в тексте резолюции: «горячо» — это уж обязательно для эмоционального накала. Но самое главное в конце фразы: «единодушно!» Всенародная поддержка — главная идеологическая отчетная позиция, поэтому ее нельзя ставить в один ряд с «горячо». Это в стилистике русского литературного языка требуется сказать «горячо и единодушно». В бюрократическо-канцелярском партийном языке все не так.
Обратив внимание на режущее ухо построение фразы, читаю дальше:
«Пусть знают фашисты и их наймиты троцкистско-бухаринской своры, что всякий, поднявший руку против нашей прекрасной родины, будут впредь уничтожаться железной рукой пролетарских органов. Наш горячий привет славной советской разведке и ее руководителю железному Наркому тов. Н.И.Ежову.
Верно: секретарь парторганизации Малофеев».

Недолго жить оставалось и славному железному Ежову после горячего приветствия, полученного от забайкальской транспортной милиции: получил пулю в затылок с тем же ярлыком врага народа и японо-немецкого агента.
Страшный абсурдный тридцать восьмой…
На общем собрании коллектива 13 мая присутствовало 18 человек. Они избрали члена участковой избирательной комиссии по выборам в Верховный Совет РСФСР.

1 августа отмечался международный антивоенный день. Но только 3 августа собрали 35 сотрудников отдела на митинг. В тревожное время конфликта на озере Хасан в Монголии громко прозвучало запротоколированное слово руководителя Отдела:
«Нам принесла пресса и радио известие о том, что изверги империалистического мира пытались произвести налет на советскую границу… На все попытки фашизма советские патриоты способны в любую минуту отразить фашизм с советской территории и войну вести только на их территории. Пусть только сунут свое свинячье рыло в Советский огород, тогда фашизм не досчитается многих из своих приспешников…».
Тов. Кайдалов поддержал: «Красная Армия в любой момент под умелым руководством железного маршала К.Е.Ворошилова и верного друга народов тов. Сталина сумеют нанести сокрушительный удар поджигателям войны».

Счастливая жизнь
Резолюция собрания:
«Трудящиеся Советского Союза под руководством партии Ленина-Сталина пришли к радостной зажиточной жизни. Враги народа, банды фашизма хотели отобрать у трудящихся СССР радостную счастливую жизнь, готовили восстановление капитализма в нашей стране. Эти  замыслы врагов народа, под руководством Сталинского Наркома тов. Ежова вместе с советским народом, разбиты и уничтожены… Подпишемся на заем 1-го года 3-ей пятилетки не ниже, как на трехнедельный заработок».

Последняя фраза заканчивает идеологическую промывку мозгов практической финансовой задачей: собрать деньги. Но хорошо еще, что сочинители резолюции поста- вили запятую после «врагов народа». Попробуйте-ка без запятой прочесть: «Замыслы врагов народа под руководством Сталинского Наркома тов. Ежова». И все же, через весьма короткое время, эта спасительная, казалось бы, запятая, была стерта вождем и Ежов, в самом деле, был объявлен руководителем замыслов врагов, истреблявших честных, преданных советской власти, людей.
20 июня партийное собрание Отдела отметило недостатки политико-массовой и воспитательной работы в подразделениях на станциях Хилок, Шилка, Могзон и в самом Отделе. Нашелся принципиальный коммунист, который вскрыл проступок самого парторга Малофеева, «который с гражданином выпил и потерял оружие». Далее хорошие примеры противопоставлялись плохим. Скажем, когда на станции Чита-2 дежурит Кучмак, то полный порядок, а когда Карпов — совсем наоборот, потому что последний «совершенно не хотит (так в тексте протокола — Б.К.) работать, всегда увиливает от принятия посетителей, а также не принимает жалобы, посылает людей в Отдел».
28 июня Баландин вновь настраивает парторганизацию Отдела: нельзя расслабляться! «Мы граничим с таким хищником, как Япония. Имеем богатую область, в которую тянутся со всех сторон шпионы, диверсанты и враги народа. На станции Чита-I хищения не прекращаются. Воруют сами железнодорожники. Продолжаются, хотя и мелкие, хищения на товарном дворе. В 1937 году было претензий 15 1938-й на четыре миллиона рублей, а в 1938-м году уже выплатили один миллион рублей по претензиям. По Чите за разные хищения было осуждено сорок человек, но хищения и срыв пломб до сих пор продолжаются».
Баландин ставит задачи взаимодействия стрелковой охраны и железнодорожной милиции, обращает внимание на такой «элемент хищения», как засылка грузов. Согласно приказу Кагановича, виновные в засылке грузов должны также предаваться суду. Наравне с другими преступниками. А лучших сотрудников и стрелков надо поощрять. «У нас, — подчеркивает Баландин, — имеются хорошие стахановцы, которые имеют ряд задержаний с похищенным, но о них никто не знает, они не популяризируются и не поощряются, отчего падает интенсивность в работе».
Правильно мыслил товарищ Баландин. Актуально до сих пор!

В резолюции собрания записали: «В кратчайший срок повести решительную борьбу с хищениями в Яме и на товарном дворе станции Чита-I. Наладить контактную работу и связь охраны с органами ж.д. милиции путем совещаний и личного общения».
8 августа проступок парторга Малофеева не остался без внимания. Но прежде заслушали о ходе подписки на заем третьей пятилетки и приняли в партию тов. Мелентьева, который хорошо справляется с нагрузкой секретаря комитета комсомола, но имеет отдельные недостатки: допускает небрежность, разбрасывая бумаги, где попало. (А уж за такую потерю бдительности капитан Глеб Жеглов не погладил по головке своего ближайшего сотрудника Володю Шарапова). (Примечание автора, сделанное при редактировании в октябре 2013 года). Однако рекомендующий в партию тов. Трифонов не дал разрастись сомнениям товарищей, выдвинув главный (для того времени) довод: «Мелентьев по социальному положению — наш парень».
Что касается проступка Малофеева, о нем информировал сам начальник Отдела Баландин. Панику подняла жена Малофеева, сообщив дежурному по Отделу, что муж пьян и вдобавок потерял револьвер. Выяснилось, что крепко выпив на квартире у знакомого, Малофеев вышел за ограду и закопал оружие в землю. Вернувшись за стол, продолжил возлияние. До дома его дотащил собутыльник. Опомнившись, Малофеев отправил жену с собутыльником искать оружие в доме, где хорошо погуляли накануне. На утро память вернулась к парторгу, и он откопал свой револьвер в присутствии дежурного по Отделу.

Сама по себе пьянка в свободное от службы время не была бы столь предосудительна, если бы не одно обстоятельство: выпивал Малофеев с гражданином Ивановым, у которого два сына уже находились в заключении. А на квартире Иванова также был обнаружен незаконно хранившийся револьвер. Видать, чувство предосторожности не совсем покинуло Малофеева, когда он решил закопать табельное оружие.
С учетом всех выявленных обстоятельств и принимая во внимание, что тяжких последствий от проступка сослуживца не наступило, Малофееву определили самое мягкое взыскание: «поставить на вид». Но от обязанностей парторга освободили, как скомпрометировавшего себя.

Соцдемократия
22 августа приняли в члены ВКП (б) Мулявина Ивана Спиридоновича, снова отметив, как необходимое условие для приема, что «по классовости он наш».
-------------------------------------------------------

https://www.facebook.com/plugins/comment_embed.php?href=https%3A%2F%2Fwww.facebook.com%2Fkomboris%2Fposts%2F1875819345814178%3Fcomment_id%3D1876199809109465&include_parent=false

-------------------------------------------------------------------------------

Комиссаров_Баннер_2 (700x452, 390Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

ХАРАКТЕРИСТИКА 1976. М0И МЕМУАРЫ

«ХАРАКТЕРИСТИКА

На КОМИССАРОВА БОРИСА ИЛЬИЧА, 1948 г.рожд.

Товарищ КОМИССАРОВ БОРИС ИЛЬИЧ в настоящее время работает заместителем редактора районной газеты «Забайкалец» Забайкальского района Читинской области.

C1959 года он начал активно участвовать в Читинской областной радиогазете «Юный ленинец», как нештатный автор, а затем в Сретенской районной газете «Советское Забайкалье».

В 1966 г., после окончания средней школы Б.КОМИССАРОВ был принят в газету «Советское Забайкалье» литсотрудником. В 1968 г. Б.И.Комиссаров назначается заведующим отделом писем в этой же газете.

В 1971 г. Читинский областной комитет КПСС направляет тов. КОМИССАРОВА  в Забайкальскую районную газету  «Забайкалец», где он назначается ответственным секретарем редакции. В 1973 г. Б.И.КОМИССАРОВ утверждается заместителем редактора газеты «Забайкалец» и по настоящее время трудится в этой должности.

В 1968 г. Б.И.КОМИССАРОВ поступает заочно на отделение журналистики Иркутского госуниверситета и в 1974 г. с отличными оценками защищает диплом и сдает госэкзамены.

В 1969 г. Б.И.КОМИССАРОВ принимается в члены Союза журналистов СССР. В настоящее время он – секретарь первичной организации Союза журналистов СССР.

Тов. КОМИССАРОВ ведет большую партийную и общественную работу. Он избран секретарем партийной организации районной газеты, в составе которой семь членов партии.

С 1971 г. по настоящее время является членом районного комитета народного контроля. Добросовестно и систематически выполняет также много других общественных поручений: председатель районного комитета общества охраны памятников истории и культуры, член районной комиссии содействия фонду мира, пропагандист, ежемесячно выступает перед трудящимися района, будучи активным участником лекторской группы райкома КПСС.

С 1966 г. материалы Б.КОМИССАРОВА  регулярно печатаются  в областной партийной газете «Забайкальский Рабочий». С 1967 г. он является нештатным корреспондентом «Забайкальского Рабочего». Редакция этой газеты поручала Б.КОМИССАРОВУ освещать работу районной партийной конференции, готовить к публикации острые критические и проблемные материалы на партийные и другие темы, целевые полосы.

Помещенные в областной и районных газетах публикации Б.КОМИССАРОВА  отличают актуальность, большое общественное звучание, принципиальная позиция, глубина освещения темы, творческая инициатива и журналистское мастерство.

За десять лет штатной газетной работы Б.И.КОМИССАРОВ проявил себя идейно зрелым, добросовестным и инициативным работником, ищущим журналистом. При острой нехватке кадров он с большой партийной ответственностью успешно руководил выпуском газеты. Охотно передает товарищам свой опыт. Взысканий не имел. Отзывчив, чуток и внимателен к нуждам и заботам людей. Пользуется в коллективе заслуженным авторитетом.

19 апреля 1976 г.

Редактор газеты
«Забайкалец»

(М.П.МИНГАЛЕВ)

Зам. секретаря парторганизации

(Л.А.МАКСИМОВА)

Председатель  месткома
профсоюза
(А.Ф.СВИЩЕВА)»

1. Разговор  в соцсети с подругой

- И такого хорошего парня в Югославию не пустили? Журналиста, зам.редактора газеты, секретаря парторганизации, не имевшего ни одного взыскания!

- Вот журналисту и не дали добро... Рабочий бы поехал, врач, учитель, а из газетной братии, ни-ни. Это ж Югославия. Не Болгария.

- Совершенно верно. Уже в Чите, в 81-м, меня "выпустили" только в Чехословакию, хотя попросил путевку в Венгрию-Югославию. И только в 1988-м, когда Горбачев отменил выдачу райкомовских характеристик, я, наконец, осуществил свою идею-фикс и съездил  по двойной путевке в Румынию – Югославию (другого выбора не было). А моему другу-журналисту - заведующему отделом партийной жизни областной газеты и выпускнику Высшей партийной школы Андрею Сорокину компетентные органы разрешили не только поехать  в Египет, но и назначили руководителем туристической группы, в которую вошли 15  текстильщиц с КСК. Для него путевка была бесплатной. Из поездки он привез кучу фотографий, сделанных им возле египетских пирамид, и попросил меня продать их участникам группы. В то время я и моя будущая жена работали на камвольно-суконном комбинате.

2.Нежданный удар

Первый раз меня не отпустили в прекрасную, воспетую в песнях и кинофильмах, капиталистическую Италию, в 1975-м. Путевку  предложил райком комсомола. Но согласие следовало получить в райкоме партии. Позвонил второму секретарю Мячину. Молодой, неженатый. У меня с ним были хорошие, почти дружеские отношения, но с сохранением субординации. Валерий Федорович без лишних расспросов согласился: «Готовь документы».

Первый секретарь Эпов Владимир Павлович находился в отпуске, но за пределы района не выезжал. Получив от Мячина информацию о моей просьбе, он  мгновенно и без объяснений наложил вето на мою мечту. Так я был лишен итальянского моря и лучших итальянских песен в исполнении Адриано Челентано.

Впервые во взрослой жизни я испытал  потрясение и обиду от  большого партийного начальника. Его решение ничем, кроме самодурства,  я объяснить не мог.  Эпов  никаких претензий  мне раньше  не предъявлял.  И вдруг такой неожиданный удар.  Удар от главного коммуниста, хозяина района, Он посеял в душе серьезные сомнения в правильности политики КПСС.

Мой вывод  нуждался в четких и убедительных доказательствах. Партия учила журналистов руководствоваться указанием Ильича «Ни слова на веру, ни слова против совести». Этот ленинский завет считали принципом  работы журналистов – «подручных партии», ее «приводных ремней». Правдивость и достоверность газетной информации должны быть безупречными. Поэтому  я должен был подтвердить и доказать  свою правоту.

Мне - книжному ребенку - всегда были близки сюжеты борьбы за справедливость и правду-матку.  В центральных газетах 60-х годов  зачитывался материалами, написанными в жанре очерка, публицистики и журналистского расследования.  Если ты пишешь о том, что видел собственными глазами, слышал собственными ушами, а тем более проверил и испытал на себе, то твоя правота дойдет до сердца каждого.   


3.Как мне отказали  во второй раз. Пьеса в трех действиях

Действие первое

В следующем году набиралась новая  группа, теперь для поездки в Югославию. Эта страна  не являлась членом СЭВ (Совета экономической взаимопомощи) и вообще считалась идеологически «неправильной», полукапиталистической.  Я готов  был пройти до конца весь путь отказника, чтобы выяснить истинную причину моей  дискриминации.

Характеристику, подписанную редактором, заместителем секретаря первичной парторганизации (поскольку секретарем  был я сам) и председателем профкома, я отнес в райком. Туда же через день вызвали и моего редактора. Ему вернули характеристику и поручили утвердить ее (а точнее - НЕ утвердить) на общем партийном собрании. Сценарий дискредитации был следующий: коммунисты, обсудив  недостойное поведение избранного ими партийного руководителя, отказывают ему в туристической поездке.

Для осуществления этого замысла была придумана насквозь лживая история, будто 1 мая, когда вся страна отмечала  всенародный праздник, я так безобразно напился в привокзальном ресторане станции Забайкальск, что меня из ресторана под руки вывели официантки.

Разумеется, ничего подобного не было. После первомайской демонстрации мы с моим другом – врачом психиатрической больницы Сергеем, чья жена Татьяна работала в нашей редакции радиоорганизатором, весьма скромно отметили праздник  вдвоем за ресторанным столиком.  Сергей взял с собой гитару (он увлекался  музыкой группы «битлз) и негромко спел на английском языке русскую народную песню «Степь да степь кругом». Никаких конфликтов в ресторане и в помине не было. Нам даже поаплодировали. И ушли мы  - известные в поселке интеллигентные люди, дорожащие своей репутацией, на своих двоих твердой походкой.

Из семи присутствующих на собрании членов КПСС, в рассказанную редактором байку не поверил никто, кроме самого редактора и его жены, работавшей корректором. Они проголосовали против утверждения моей характеристики. Выполняя решение партсобрания, редактор вынужден был вновь поставить под моей характеристикой свою подпись.

А я обратился в районный суд с иском к редактору о защите чести и достоинства и опровержении клеветы, публично порочащей мою честь и достоинство. Статья такая действовала в Гражданском кодексе РСФСР, правда возмещения морального вреда она в то время не предусматривала. Я потребовал допросить официанток, которые якобы выводили нас с Сергеем из ресторана.

Сергей  написал для передачи в суд заявление с опровержением ложных сведений.

Где-то в одной из десятков картонных  папок  моего домашнего архива это письмо до сих пор хранится, как напоминание об этой истории и нашей верной дружбе.

Судья Шелепаев, который у нас в редакции раз в месяц, наравне с другими общественниками, вел прием  читателей для бесплатных  консультаций по юридическим вопросам, отказал мне в рассмотрении иска. В свое оправдание смущенно пояснил: «Я даже не имею права затребовать в редакции протокол партийного собрания, чтобы подтвердить изложенные в заявлении сведения».

Решение районного суда об отказе в рассмотрении моего заявления я обжаловал в областном суде.

Действие второе

Ну вот! – кажется я победил. Характеристика утверждена на партсобрании и вновь подписана.  Пишите же  поскорей  рекомендацию для поездки в Югославию! Ведь успешному молодому журналисту хочется продолжить профессиональный рост,  больше увидеть и узнать, набраться новых знаний и напитаться новыми интересными впечатлениями, посмотреть мир незамутненным взглядом и, возможно, рассказать  читателям о своем путешествии  под рубрикой «Из дальних странствий возвратясь».

Ан нет. Мой вопрос  вынесли на заседание районной комиссии по выезду за границу. Руководил комиссией третий (по идеологии) секретарь райкома Шантуров. В ее состав входил и начальник райотдела КГБ подполковник Рассказов. Ему было интересно узнать, почему мне так хочется ехать в Югославию, а, скажем, не в Болгарию, где морской пляж и южное солнце греют нисколько не хуже. И не лучше ли мне посетить для начала горячие гейзеры, вулканы Камчатки и славное море священный Байкал?

После короткого обсуждения, во время которого меня выгнали в приемную, мне объявили об отказе в поездке. Удрученный, я вместе с Рассказовым вышел из кабинета секретаря райкома и направился в редакцию, расположенную вблизи партийного органа. А затем сильно озадачил подполковника:  «Ваше решение нарушает Заключительный Хельсинкский Акт, в котором закреплены положения  Всеобщей декларации прав человека, в том числе свобода передвижения. (Helsinki Declaration) — документ, подписанный главами 35 государств в столице Финляндии Хельсинки 30 июля — 1 августа 1975 года). «Вот уж этого я от тебя не ожидал», - изумленно  произнес Рассказов.

Действие третье

Решение районной комиссии я оспорил в письме, отправленном в областную комиссию по выезду за границу. Ее возглавлял второй секретарь обкома по идеологии. В редакцию позвонили через пару недель. Женский голос: «Товарищ Комиссаров? Я секретарь комиссии по выезду за границу. Вы отправляли письмо в комиссию? Ваше обращение рассмотрено. Отменять решение районной комиссии по Вашему вопросу областная комиссия не нашла оснований».

- Можете ли Вы  отправить мне копию вашего решения или просто сообщение о принятом решении? – посмел я задать невероятно наглый для столь высокого партийного кабинета вопрос.

- Нет, мы письменных ответов не даем. Объявляем свое решение заявителю в устной форме. До свидания.

Финита ля комедиа

Путевку в Югославию отдали  нашему радиоорганизатору Татьяне. Она же принесла мне на подпись свою характеристику. Эта коллизия с трудом умещалась в моей голове и никак  не стыковалась с законами логики.  Как объяснить, что я, ставший сам не выездным, получил возможность запретить или разрешить кому-либо провести отпуск за рубежом?

Комиссия не назвала мне ни одной серьезной  причины для запрета поездки. Примитивный сценарий по моей дискредитации не сработал. Даже проголосовавший «против» редакто, выполнив партийное поручение, не смог проигнорировать волю большинства и вновь заверил  мою многострадальную характеристику своей подписью. Два драгоценных листочка я снова отнес победным шагом в райком. И что?

4.Критический разлом

Итак, вместо того, чтобы признать логику неоспоримых фактов и отсутствие причин для отказа, меня привели на экзекуцию в районную комиссию по выезду за границу.  Не поддавшись давлению, я иду на областной уровень, предоставив в областную комиссию добытые мной факты дискриминации, проверенные  на себе.

У меня фактически сложился сюжет для небольшого рассказа. Не имеющий, впрочем, ни малейшего шанса быть опубликованным где-либо, кроме подпольного самиздата. К тому же  я  понимал, что меня уже точно записали в диссиденты, коль со мной проводит воспитательную работу лично начальник районной госбезопасности.

5.Попытка нового старта

Степной поселок Забайкальск, в котором я прожил пять лет, мне порядком надоел. Тесно и неуютно вдруг стало в нем  жить, несмотря на благоустроенную двухкомнатную квартиру, полученную в новом 16-квартирном «райкомовском» доме через год после переезда из Сретенска. Кроме микрорайона пограничников, поселок состоял из неблагоустроенных двухэтажных домов с печками на угле и без водопровода. В том доме, где меня поселили в год  приезда, я брал воду из колонки, которая находилась прямо во дворе. Но и в старинном таежном Сретенске удобств было не больше: приходилось караулить водовозку. Но топили дровами.

В 1975-м, после неожиданного отказа от поездки в Италию я совершил новый эксперимент: проверил, примут ли меня на заочное отделение высшей партийной  школы по моему журналистскому профилю.  Всего лишь в прошлом году я получил диплом об окончании заочного отделения журналистики в Иркутском университете. Для  таких абитуриентов в Хабаровской ВПШ было предусмотрено трехгодичное обучение.

В этой просьбе, с которой я обратился после провала поездки в Италию, Эпов не отказал. Мою кандидатуру утвердили на бюро райкома.  Рекомендация ушла в обком. Теперь я с волнением ожидал  приятных перемен,  нового этапа в карьере, личного самоутверждения, которому был нанесен невосполнимый урон. Однако обком пренебрег направлением на учебу из района. Выяснить истинную причину не удалось. Отказ сопровождали невнятным, неуклюжим объяснением: дескать, молодой еще, успеет поступить в другой раз.

6.Личные обстоятельства

Мои родители, уехавшие в 70-м из Сретенского гарнизона в Курск после окончания военной службы отца, звали меня к себе. Отец написал письмо в обком, просил отпустить младшего сына  к ним, ссылаясь на возраст и здоровье. Ему отказали: сложная   обстановка с кадрами, не можем  отпустить. И вдруг летом 76-го зав. сектором печати   Коптелов  оповещает Эпова письмом, что обком не возражает  против моего отъезда. Мою учетную карточку сектор печати пересылает  в  Курск, в Октябрьский, если не ошибаюсь,  райком. В Курске жил и мой старший брат, переехавший туда раньше родителей. В 68-м из Читы его пригласили  на работу  в Курский мединститут накануне защиты диссертации по окончании аспирантуры.  

Честно говоря, я мечтал уехать не к родителям, которым государство выделило после 30-летней службы отца тесную однокомнатную квартиру, в которой отец спал на раскладушке на кухне, когда мы с женой приезжали к ним в отпуск.

Меня манил Ленинград. Там тетя Соня жила вдвоем с дочерью в трехкомнатной кооперативной квартире. Летом 75-го я заехал к ним на обратном пути из Железноводска. На Кавказ меня направили врачи попить Смирновской целебной водички. Она должна была помочь  выгнать  камни из почек, появившиеся из-за потрясения основ моего  самосознания.

Тетя Соня – мамина сестра - звала к себе  жить. В Ленинграде жил с семьей и мой дядя Гриша. Работу  мне помог найти один из моих друзей-журналистов, который списался с редактором многотиражной газеты «Ленинградская почта». Тот пригласил меня на работу, если решу проблему с жильем.  

К отъезду из Забайкальска меня подтолкнул и развод с первой женой.  Подошел к концу наш бездетный скоропалительный брак двух 19-летних юнцов. Нас развели в ЗАГСе по совместному заявлению.

7. Здравствуй, Чита

За пару недель до увольнения по собственному желанию у меня случилась командировка в Читу. То ли общество охраны памятников истории и культуры собрало нас на семинар, то ли комитет народного контроля. Там я навестил своих старых друзей журналистов, чтобы проститься перед отъездом в далекие края. С Андреем Сорокиным и Володей Бянкиным мы посидели в кафе неподалеку от телерадиокомитета, где работал Бянкин.

Они-то и уговорили меня не покидать родное Забайкалье, а пойти к руководителю ГТРК Ефиму Борисовичу Маликову, который меня с удовольствием  возьмет на вакантную должность корреспондента радиостанции «Забайкалье индустриальное».  (Я не раз отправлял туда свои материалы).

Ефиму Борисовичу обком партии категорически запретил самовольно забирать  журналистов из районных газет. Но если уж меня отпустили из Забайкалья в Европу, то Маликов  просто перехватит меня в пути, «как бы» не нарушая запрет обкома. Для начала Маликов пообещал назначить меня корреспондентом с перспективой повышения на должность редактора отдела.

- В Ленинград собрался? Но кем ты будешь в этом огромном городе? Затеряешься в одной из десятков  ведомственных многотиражных газет. Кто тебя там узнает? А у нас работа в масштабе всей области, тебя узнает вся Чита и все Забайкалье.  Лучше быть головой у мухи, чем хвостом у слона. Я пришлю телеграмму, лучше на твой домашний адрес, что ты приглашен на работу корреспондентом областного радио с выплатой подъемных. Сохрани билет. Составишь авансовый отчет. С комнатой на первое время решим вопрос. Потом и с благоустроенной квартирой.

Я действительно получил телеграмму, приехал в Читу, поселился в гостинице «Забайкалье», где мне уже забронировал номер известный радиожурналист с мощным голосом, как у Левитана. В отделе кадров радиокомитета мне выдали бланк авансового отчета и справку для учета в военкомате о том, что я принят на работу в качестве корреспондента на областное радио.

Дальше события начали происходить по иному сценарию. Но это уже совершенно другая - отдельная и довольно длинная история моего трудоустройства в Чите.

8.Крепостное партийное право

Мое заявление о снятии с партийного учета рассматривали на бюро райкома партии. Подняли вопрос о моем иске против редактора. Моя апелляция на решение районного суда привела в ступор областной суд. Председатель суда обратился за указанием в обком партии. Обком -  к Эпову. Прямо на заседании бюро я написал отказ от рассмотрения апелляции. Из гуманных соображений, конечно. Листочек забрал Эпов, после чего меня отпустили в Курск.

Вспоминая  спустя 45 лет этот эпизод, я вижу регресс нашей правовой системы, которую   изучил  и проверил  на себе  в 90-е и нулевые. В эти годы наш самый гуманный суд без лишних рассуждений отказал бы в удовлетворении моей жалобы на решение суда первой инстанции.  

9.Мой пример из судебной практики

Для примера: областной суд в конце нулевых  отказался рассматривать по существу мой иск о компенсации морального вреда за  длительное судебное разбирательство. Иск был подан на основании нового закона о компенсации  морального вреда лицам, пострадавшим от тех судов, которые годами держали заявления истцов без движения, нарушая статью  Европейской Конвенции о праве на справедливое судебное разбирательство. Мой трудовой спор с общественно-политической организацией рассматривали почти пять лет, несколько раз передавали от одного судье к другому, после чего добросовестная судья за два заседания вынесла решение. Я получил свою не выплаченную за полгода зарплату и компенсацию морального вреда. После чего отправил жалобу в Европейский суд по правам человека на необоснованную длительность судебного разбирательства.

В новом законе было предусмотрено, что  иск подается в областной (краевой, республиканский) суд РФ,  если ЕСПЧ еще не принял решение по жалобе истца (а там жалобы ждут своей очереди до пяти лет).  Областной суд вернул мне исковое заявление, а я его решение  обжаловал в Верховном суде РФ, который поддержал решение областного суда. У меня же имелось одно требование: в ходе  полноценного судебного процесса запросить в ЕСПЧ информацию о том, была ли там рассмотрена моя жалоба на длительность судебного разбирательства. Несколько моих запросов ЕСПЧ проигнорировал.  Но на запрос Российского суда обязан был ответить, как я полагал. Решение о принятии к рассмотрению или об отказе в рассмотрении данной жалобы ЕСПЧ точно не принимал, что являлось стопроцентным основанием для присуждения мне компенсации в размере, соответствующим европейским выплатам  по аналогичным делам (в среднем присуждали 2-4  тысячи евро).  Так наши законодатели пытались приучить судебную систему нести ответственность за волокиту и наплевательство на закон. Но судебная система  ушла от ответственности в поединке с пенсионером.

В 1976 году Читинский областной суд, несмотря на зависимость от партийных властей, не решился пойти на нарушение закона и предпочел  получить от истца добровольный отказ от своего иска.

10.А что в Забайкальске?

А в Забайкальске Татьяна совершила в сентябре 1976 года путешествие в Югославию, оказавшись в одном самолете с Владимиром Высоцким, исполнившим в полете для пассажиров несколько своих песен. Высоцкий прилетел в Сербию вместе с Любимовым и артистами театра на Таганке на международный театральный фестиваль «Битеф». Труппа выступила блестяще и завоевала первый приз фестиваля за спектакль "Гамлет", в котором бессменным исполнителем главной роли был мой любимый поэт и актер.

Пока жена Сергея Татьяна наслаждалась путешествием по Югославии,  моя  половина отбыла на лечение в ближний санаторий. А мы с Сергеем философствовали  в моей квартире за рюмкой чая и слушали песни Высоцкого, обсуждая причины случившейся с нами несправедливости.

Сергею тоже отказали в совместной со своей женой поездке в Югославию, как неблагонадежному элементу.  Ему поставили в вину отказ участвовать в конкурсе патриотической песни, который проводил отдел культуры вместе с райкомом комсомола.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru